ФОРМУЛА МАЛИТИКОВА

К тому времени, когда большинство начинает разделять убеждения лидеров, они уже ушли вперед — и опять остались в меньшинстве.

Гарри Маккоун

Его речь, словно стихи, начинена яркими мета­форами — «пожилой мир», «цифровая про­пасть», «лабораторная работа США»… Его монументальная атлетическая фигура в сочетании с кипучей энергией вызывает в памяти великанов минувшего — Александра Невского, Петра I… О своей работе замести­телем министра СССР он вспоминает: «Чиновники министерств и аппаратов испове­дуют формальный, догматический, мертвя­щий принцип планирования, глухой к подлин­ным нуждам дела. Я составил редкое исключение». Его враги — невежество, бюро­кратизм, предательство. Его друзья подобны ему — это «люди, которым яростно сопротив­ляется среда». Что ж, встречайте: в гостях у редакции академик Ефим Малитиков.

Глубокая колея

— Ефим Михайлович, внесите снача­ла ясность. Как разграничены учебные заведения и общество «Знание»: где за­канчивается компетенция колледжей и вузов, и где расположена зона ответ­ственности «знаниевцев»?

— Государства гарантируют гражданам среднее образование и обеспечивают воз­можность по конкурсу получить также высшее образование, что подкрепляется соответствующими бюджетными ассиг­нованиями. В этом бюджетно-конститу­ционном пространстве человеческая жизнь включает три фазы: быстрая, как спринт, учеба, чтобы получить достойное место в обществе; долгая, как восхожде­ние на Эверест, работа, чтобы достойно существовать; короткий, хотя и бессроч­ный отдых на пенсии, чтобы достойно сойти с дистанции. Однако слово «дос­тойно» во всех трех фазах для большин­ства человечества остается мечтой.

— Но почему, ведь как раз всеобщее образование призвано обеспечить все­общее благоденствие?

— Во-первых, морально устарела классно-урочная форма образования. Нынешние учителя — это ученики, от­выкшие учиться. Если педагог читает одну и ту же лекцию несколько лет под­ряд, то из полезной она становится вред­ной: по ней можно творить не будущее, а лишь прошлое. Для «цифровых» детей такие педагоги — не авторитет, под гул голосов учителю внимают максимум не­сколько человек из класса. Во-вторых, в мире жесткая нехватка даже «аналого­
вых» учителей, например, в российских начальных школах порой преподают ос­тавшиеся без работы доярки. В-третьих, гарантированное образование распрост­раняется лишь на молодежь, в то время как взрослые гораздо острее нуждаются в непрерывной подпитке знанием — им же содержать семью, воспитывать детей, делать карьеру, управлять страной…

— Рассуждение абсолютно логичное, но столь же непривычное!

— В итоге бюджетно-конституцион­ная и классно-урочная формы образова­ния создали глубокую колею, из которой не могут выбраться многие поколения, правительства и государства. Вот это и есть «территория» нашей Международ­ной ассоциации: просветительство по принципиально новым технологиям за пределами бюджетно-конституциош-юй профанации.

Проезд жизни

— В прошлом году на страницах наше­го спецвыпуска, посвященного реформе российского образования, ученые и чи­новники высказывались о таких техно­логиях в предположительном ключе. А вы эти технологии уже используете. Как конкретно они работают?

— Веками знания представлялись в виде некоего ограниченного объема, ко­торым можно овладеть лишь внутри школьных или университетских стен. Однако в информационном обществе это­го объема на всю жизнь нам уже не хва­тает, через всю жизнь трубопроводы зна­ний не протянуты. Сегодня знания пред­ставляют собой некую среду, истекаю­щую из «точек роста» — университетов и академий, лабораторий и КБ. Самообра­зовываться, барахтаясь в этой среде, — занятие малоперспективное, поскольку производители знаний редко способны популярно, доходчиво их изложить — от­сюда и множество дурных учебников. По этой-то причине и возникло советское общество «Знание»: его основатели чув­ствовали, что стране нужнее миллионы хотя бы отчасти вырванных из невеже­ства людей, чем несколько нобелевских лауреатов. Знания следовало распростра­нять не из Академии наук СССР, не из школ Ландау и Курчатова.

— Наверное, это попросту не их фун­кция?

— Конечно, у них другие задачи. Зато благодаря именно выдающимся ученым сегодня мы можем связываться с основ­ными точками концентрированного зна­ния с космической высоты. И с того же спутника мы предлагаем всему челове­честву видеосигнал, который позволяет в самом отдаленном уголке Земли встре­чаться с выдающимися популяризатора­ми знаний. Например, курс европейско­го права профессора читают на английс­ком языке в Кембридже. А из тамошней студии — небольшого телепорта — сигнал с субтитрами на соответствующем язы­ке поступает через спутниковый теле­порт Современного гуманитарного уни­верситета (СГУ) в 400 населенных пун­ктов по всему миру.

— То есть вы в самом буквальном смысле говорите об образовании взрос­лых как о «новой наднациональной су­перотрасли планетарного мироустрой­ства»?

— Только так мы изменим подход к образованию: не люди будут ходить в местную посредственную школу, а луч­шие школы мира придут к людям на вол­не оцифрованного сигнала. У беднейше­го миллиарда землян, которые живут без транспорта, школ, электричества и про­чих благ цивилизации, появится, нако­нец, лифт социальной мобильности. Не нужно возводить никаких образователь­ных «храмов» с колонна­ми, достаточно заснежен­ного склона в горах или лужайки, на которой ча­баны пасут скот. Дизель­ный генератор даст пита­
ние телевизору, который через спутни­ковую антенну стоимостью 150 долларов будет принимать сигнал нашего Всемир­ного университета дистанционного обу­чения (ВУДО). Лишь одна эта техноло­гия станет «поездом жизни», на котором целые племена, миллионы людей про­рвутся в информационное общество, пе­репрыгнув сразу несколько обществен­но-экономических формаций.

Активное образование

— А созданы ли еще какие-то новые технологии?

— Другое концептуальное решение образовательной проблемы в том, что мы ушли от пассивной формы обучения, при которой люди независимо от своих спо­собностей и стремлений поглощают зна­ния по одной-единственной программе. Наш центр дистрибуции знаний предла­гает активное образование: человек не только сам выбирает курсы по конкрет­ным дисциплинам, но по каждому из этих курсов выбирает себе педагога.

— Пока довольно сложно предста­вить, как это происходит…

— Понимаете, ВУДО — не только учеб­ное заведение, но и всемирная биржа зна­нии, куда стекаются контенты лучших университетов и профессоров. Например, сотни популяризаторов физики из разных стран сдали в наше хранилище свои кон­тенты, и каждый учащийся имеет возмож­ность «пролистать» их, чтобы выбрать тот, который больше придется по душе или лучше усваивается. Примерно так мы выбираем в магазине аудиозаписи или фильм — происходит «естественный от­бор». Обратите внимание — я беру, я вы­бираю, а не «мне дают». Причем в данном случае виртуальность поддерживает из­вестный синергетический эффект, прису­щий очной форме общения ученика с пе­дагогом.

— Видимо, сами учащиеся все-таки иногда затрудняются с выбором. Может быть, в этом случае нужна помощь тью­тера?

— Само собой, тыотерство является одним из наших инструментов. А вот от тьютеров в обычных вузах проку немно­го — там студенты все равно вынуждены терпеть своих «аналоговых» педагогов, которые по 30 лет читают одни и те же лекции. Вместо образования часть ребят интересуется лишь сдачей «динозав­рам» экзаменов и получением диплома. А другие вовсе забрасывают учебу. Дво­ечник — не всегда тот, кто туп. Это тот, кто сначала не понял, а потом постеснял­ся спросить, чтобы не показаться отста­лым. Зачастую виноват не двоечник, а бесталанный курс, но ни один педагог этого не признает. У нас же всякий по­лучает возможность выбрать увлекатель­ный курс по предмету, к которому ощу­щает тягу, сродство. Наша формула: не­зависимо от стартовых условий человек в любой области за 15 лет с нуля может дорасти до профессора.

Неплохой гонорар

— Во Всемирном университете будут вступительные испытания или достаточ­но предоставить результаты ЕГЭ?

— Знаете, наше бесплатное образование — горькая улыбка судьбы. Все равно оно платное. И выпускные экзамены, и по­ступление на бюджетное место преврати­лись в конкурс не столько знаний, сколь­ко родительских связей и кошельков. Все эти испытания порождают стресс и кор­рупцию, а заодно усугубляют неравен­ство. За бортом качественного образова­ния навсегда остаются миллионы одарен­нейших людей — миллионы исковеркан­ных судеб. Разве они вино­ваты в том, что на их малой родине нет университет­ского центра, что у их ро­дителей нет денег на репе­титоров и взятки? Зачисление в ВУДО произво­дится на основании собе­седования, в ходе которо­го преподаватели выясня­ют, что абитуриент, во-пер­вых, адекватен, во-вторых, имеет мотивацию к учебе, а в-третьих, готов личным трудом покрыть мини­мальные расходы.

— О каких суммах идет речь, и как быть тому, кто вообще не способен пла­тить?

— В отличие от Интернета, космичес­кие технологии в геометрической про­грессии уменьшают стоимость обучения по мере роста числа пользователей. Для одного человека космический телепорт немыслимо дорог. Для 100 человек — очень дорогое удовольствие. Но цена для одного из миллионов пользователей асимптотически приближается к нулю. К тому же стоимость обучения привяза­на к средней зарплате: например, в Мос­кве стоимость составляет 900 долларов в год, а в Киргизии — 300 долларов. А уж если человек совершенно нищ, обучение оплатит наш фонд «Культура и образо­вание в экстремальных условиях». Бед­ность — одно из таких условий. Кстати, среди учредителей Фонда отрадно отме­тить депутата Государственной Думы и выдающегося артиста Иосифа Кобзона.

— Позвольте, но как при плате мень­ше 2000 рублей в месяц можно покрыть расходы на лучшую профессуру со все­го света?

— Действительно, стоимость нашей 45-минутной лекции превосходит месяч­ную зарплату российского профессора. По этой причине отечественные вузы и не приглашают в свои аудитории светил мирового уровня. Аудитория же УДО скоро приблизится к 200 тысячам чело­век, и если каждый из них заплатит лишь по 50 центов, светило получит очень не­плохой гонорар.

Вечные ученики

— Скажите, а как осуществляется обратная связь со студентами, провер­ка их знаний?

— Экзамены принимаются через Ин­тернет при помощи тестирования, кото­рое состоит из сотен вопросов; резуль­таты оценивает автор соответствующе­го курса со своими ассистентами. Но вначале студент устраивает самопровер­ку, пытаясь набрать максимальное чис­ло баллов и заново просматривая видео с записанным спутниковым сигналом. Если учащийся чего-то не понимает, то также через Интернет задает вопросы, ответы на которые приходят в течение
суток. А ответы на часто задаваемые воп­росы размещены на портале Универси­тета. «Всерьез» студент приступит к сда­че экзамена после того, как почувствует себя готовым к высокой оценке.

— Какие возможности открываются перед вашими выпускниками — каков, так сказать, вес такого диплома?

— Здесь нет высшего образования в привычном понимании. Не покидая род­ных мест и даже не владея английским, студент получает за каждый изученный курс сертификат Кембриджского, Кали­форнийского, Принстонского или ино­го авторитетного университета в зависи­мости от происхождения выбранного контента. Эти сертификаты признаются другими учебными заведениями и рабо­тодателями. Например, студент СГУ из Казахстана, где 27 образовательных цен­тров, или из Киргизии, где таких цент­ров свыше 15. может получить работу в любой из стран происхождения контен­та, предъявив сертификат.

— Между тем, дипло­мы вышеназванных зару­бежных университетов в России не признаются?

— И точно так дипло­мы «обычных» отече­ственных вузов не при­знаются в большинстве стран. Когда потребуют­ся другие знания, студент возобновит обучение, выбрав новые кур­сы. Эта непрерывность отменяет поня­тие «выпускник» и тоже представляет собой новую технологию. А вот если у вас имеется диплом, скажем, Челябинс­кого индустриального университета, то, присовокупив к нему наши сертифика­ты, вы получите всемирно признаваемый диплом ВУДО.

— Возможно ли спрогнозировать, когда человечество в массовом поряд­ке воспримет все эти новации?

— Новое образование быстро проби­вает себе дорогу. Например, в Калинин­граде, где ректором филиала ВУДО ра­ботает бывший командир атомной под­лодки, число студентов за два-три года достигло 8000. Однако этот процесс уда­стся существенно ускорить, если сделать его приоритетом государственной поли­тики и конституционно поддержать на­чавшееся создание необходимой право­вой базы.