ГУСТАВ II АДОЛЬФ

ГУСТАВ II АДОЛЬФ (1594 – 1632)

Один из наиболее выдающихся монархов Швеции, оставивший глубокий след в истории военного искусства и проявивший себя как великий военачальник.

Юный принц Густав II Адольф родился в Стокгольме в самом конце шестнадцатого века в известном замке Тре Крунур, что означает «три короны». Королём Швеции тогда был  Сигизмунд III Ваза, сидевший одновременно на двух престолах, шведском и польском. Быть польским королём было делом нервным и хлопотным, и король Сигизмунд постоянно обретался в Польше, а наместником в Швеции назначил отца мальчика, герцога Сёдерманладского. Сигизмунд был воспитан своей матерью в католических правилах и тяготел к католикам. Такой расклад вполне устраивал и шведское дворянство, и Риксдаг (парламент), так как в Швеции только чуть поутихли довольно кровавые разногласия между теми же католиками и протестантами. Надо сказать, что сам Густав II Адольф был воспитан своей матушкой, голштинской принцессой, в совершенно немецком духе. Шведские короли вообще находились в родстве с целой кучей немецких герцогов, принцев и ландграфов: тут и померанские герцоги, и мекленбургские, и гессенцы, и разные другие. Мальчик рос среди немцев, которых навезли в Стокгольм его родственники, говорил по-немецки, как немец. Когда он вырос и отправился воевать за море, его никто за шведа в Германии и не считал, считали за своего. И это тоже было вкладом в популярность короля-солдата.

Ему дали такое блестящее образование, какое только было возможно в таком королевстве, как Швеция. Его отец был человеком крутым и скорым на расправу, и своего сына старался воспитать правителем, а не галантным кавалером, хотя и кавалер из Густава Адольфа тоже вышел замечательный. С самого раннего возраста мальчик присутствовал при различных переговорах и даже сподобился лицезреть знаменитую «кровавую баню», где его батюшка просто расправился со своими врагами. Наверное, поэтому мальчик обожал представлять себя королём, заставляя товарищей по играм оказывать себе королевские почести и даже преклонять перед ним колено. Отец воспитал его в отвращении и ненависти к «папистам», как герцог называл католиков. Ему в наставники были назначены «два Юхана», Ю. Щродерус и Ю. Буреус. Первый из них поднялся из низов и всего через пару лет получил шведское дворянство. Учили они принца отменно. Мальчик знал семь языков, включая латынь. Уже взрослым он добавил ещё два, один из которых – русский. Впрочем, по-русски он говорил хоть и совершенно правильно, но с ужасающим акцентом, сильно коверкая слова.

Здоровье короля, с юности занимавшегося физическими упражнениями и верховой ездой, поначалу было превосходным. Высокого роста, с золотисто-рыжей шевелюрой, со своей знаменитой эспаньолкой и лихими, всегда напомаженными и подкрученными усами, в ярко-алом колете и таком же плаще, который назывался котт-де Армэ и носился поверх лат, он выглядел не просто королём, а богом войны – Аресом. В сражениях он участвовал с юности, всегда лично вступая в бой с противником. Его считают одним из последних королей Европы, увлекавших своих воинов врукопашную, вроде Ричарда Львиное Сердце или иерусалимского короля Балдуина IV. Конечно, вражеская сталь и свинец не раз поражали его, оставляя множество ран. А сколько точно – неизвестно, ибо его хирурги Сванте Хольмстад и Карл Гере никому об этом не рассказывали.

Король почти двадцать лет воевал в Европе, выигрывал величайшие сражения, громил армии самых способных полководцев. Он делил со своими воинами и стужу, и голод, и тяжкие переходы, брался за лопату и рыл траншеи и апроши, колол шпагой и стрелял из пистолетов, увлекал за собой в атаку и на штурм. Но вне боя и похода любил король и вкусно поесть, и выпить доброго пива и старого вина, и к объятиям красоток был неравнодушен. К 33 годам король сильно обрюзг и потяжелел. Серого в яблоках арабского скакуна Саладина, на котором он обычно ездил, сменил могучий вороной конь мекленбуржской породы Буцефал. Густав II Адольф стал не так ловок и увёртлив в бою. Королю изготовили новые массивные доспехи. Появились боли и онемение в пальцах ног, тяжёлая одышка. Полководца стала мучить жажда, и его камердинеры и денщики возили с собой полные фляги воды, смешанной с вином. Современные исследователи подозревают, что у короля мог развиться сахарный диабет второго типа, симптомы довольно характерны.

Ему исполнилось 38 лет, но диабет не успел изувечить организм короля. В выигранном им последнем сражении при Лютцене во время неудачной атаки (а по одной из версий его ещё и предал один из приближённых) король был окружен австрийскими кирасирами. Раненый ещё с утра мушкетною пулею, но оставшийся в строю монарх встретил свою смерть в бою, со шпагой в руке.

Наполеон Бонапарт считал Густава II Адольфа одним из семи величайших военачальников человечества. Но этот шведский король был не только знаменитым полководцем, но и замечательным государственным деятелем, прекрасным дипломатом, просветителем, неплохим поэтом, серьёзным писателем, а также превосходным математиком и великолепным фехтовальщиком! Этот монарх восстановил знаменитый Уппсальский университет и открыл Дерптский, причем на отвоёванной им бывшей русской территории. Он успешно воевал с Данией и Польшей, хотя и понес от поляков парочку поражений. Некоторое время он даже пользовался серьёзной поддержкой Новгорода и был претендентом на московский престол во времена Смуты. Но, растеряв популярность и не осилив захватить Псков, завершил войну с Московским Царством выгодным для своей страны Столбовским миром. Он существенно обгрыз с северо-запада русские владения на Балтике, совершенно оттеснив Русское царство от моря, чем гордился весьма.

На его гробницу из изумительной красоты камня положена мраморная подушка со шведской короной. Именно с этого короля началось становление Швеции как мировой державы. Это положение продолжалось всего столетие, но Швеция громко заявила о себе. Два знаменитых  и отважных воителя, два короля совершили каждый своё дело. Один возвёл Швецию в великие державы, а второй послужил причиной её низведения в рядовые государства Европы. Густав II Адольф стал славой и гордостью Швеции, Карл XII – её проклятием.